Уже описывал это отделение кратко на FB, а теперь больше информации и впечатлений.

Umpqua — это очень круто. Мой визит омрачен только тем, что нужно спешить на Caltrain, чтобы успеть в Стэнфорд на лекцию. Полтора часа меня водили, кофе поили, отвечали на любые вопросы. Фотографировать не разрешили только зону транзакций, где банковское оборудование. Потом еще спросили, доволен ли я?

Главный вопрос для многих — нужны ли такие отделения. Стоят дорого, люди ходят мало… долгая знакомая песня. В этом отделении банк не зарабатывает на обслуживании. В большинстве случаев люди приходят подготовленными и знают чего хотят. Так с клиентами во всех банках. Следующий вопрос — за счет каких фишек в клиентском опыте банк получает/не получает клиента. В данном примере отделение устроено так, чтобы демонстрировать стратегию community-банка. Мне с большим удовольствием рассказали про технологические инновации в каналах обслуживания сразу заметив, что это есть и во всех других банках. Короче говоря, наличие банкинга для всех возможных платформ, мобильных приложений и всего-всего — уже просто стандарт. Есть много нюансов, как устроены эти новые каналы и какой у них дизайн. Но потребитель пока не станет клиентом это не может оценить. А когда уже стал клиентом — трудно покидать банк и не факт, что следующий будет лучше. Поэтому задача отделения Umpqua — продемонстрировать дизайн каналов и научить клиента этим пользоваться. Для этого в отделении много экранов, только это не просто «большие тачскрины» для красоты. Зонирование этих экранов (каждый отвечает за что-то конкретное) и сам контент продуман. Я сам копался долго, исследуя систему. Очень шустро все работает, никакого дискомфорта. Отличается сильно от моего опыта в сингапурском DBS, где я испытывал видео-стену с «киннектом». Там чувствуешь себя идиотом, машущим руками в меню через 17 пунктов.

В отделении много естественного света, как-будто помещение является продолжением улицы.

По самому отделению. Оно небольшое, со всеми служебными помещениями и кухней для персонала до 150 м.кв. На фото кажется просторней. То есть деньги не выбрасывают. В ремонте материалы действительно натуральные, классные фактуры дерева. Брендирование везде и в то же время не кричащее. Четко читаются зоны, интуитивно понятно. Фасад угловой и стеклянный, поэтому светло.

И еще, что важно, в прошлой концепции у них было много «мишуры» вроде барной стойки с баристой и большим лаунджем. Теперь бара нет, только зона с самообслуживанием. Персонал кофе не делает, ну только если вы покажете себя как человек, который не может на кнопку нажать. Для себя персонал делает кофе на этой же кофеварке. Правда, в служебном помещении я видел кухню, которая еще не закончена. Дизайн продуман для людей с ограниченными возможностями.

Они перестали говорить, что «мы не банк, а кафе» и вернулись к идее банка. Сразу рассказывают, что у не так как у всех, но это — банк, а не кофейня или сувенирный магазин.

Фишкой отделения является интерактивная видео-стена из шести экранов, которые образуют три функциональных зоны.

В первой зоне вдохновляющий контент — высказывания топ-менеджеров Umpqua, известных местных жителей, кого хорошо знают в Сан-Франциско. Например, Тим Келли — создатель легендарной компании IDEO. Кроме того, что IDEO создало подход Design Thinking много лет назад, эта компания много проектирует для Apple (дизайн гаджетов и интерфейсов). При выборе Тима Келли в меню, появляется информация о нем и компании. Так и с другими местными знаменитостями.

Вторая зона дает информацию о всех продуктах банка для всех клиентских сегментов. Работает очень круто, ничего не подтормаживает. Очень эффектно. На Youtube есть видео, легко найти. Дизайн приятный, все плавно, интуитивно понятно.

Третья зона размещает обучающую информацию о дистанционных каналах. Как работаю мобильные приложения и онлайн-банкинг — это там.

В правой части отделения находится зона ожидания с высоким столом с компьютером, стеной с планшетами, диванчиками и столами для посетителей.

На деревянной стене установлено несколько планшетных компьютеров, которые не привязаны.

Дерево с приятной текстурой, как и в других местах этого отделения.

Планшеты легко снимаются, зарядный разъем встроен в деревянную стену.

В столах есть розетки для зарядки гаджетов. Есть МФУ в общем доступе.

Посетители могут проводить сколько угодно времени в отделении, пользуясь техникой и кофемашиной.

Даже в маленьком отделении есть две переговорки, которые могут использовать люди «с улицы» определенное количество часов, бронируя заранее. Переговорки разные по концепции — Grow и Create, с мультимедийным оборудованием. Хотите по «скайпу» поговорить с бабушкой из Бангладеша — пожалуйста, все бесплатно.

Убранство маленьких переговорных скромное, но там действительно уютно. 

В переговорный стол встроено рабочее место менеджера. Оформление сделки можно провести не выходя из комнаты.

Техника аккуратно вписана и не отнимает пространство.

Есть еще офис менеджера отделения (по-нашему — директор отделения)

В предыдущих концепциях допускалось проведение различных мероприятий в офисе банка по вечерам. Инициаторами могли выступать клиенты, местные организации. В новой концепции «клубы по интересам» отменили. Но мероприятия есть и планируются банком. Для проведения делают перепланировку, сдвигая мебель. Информация о предстоящем мероприятии есть в специальной зоне на стене, которая оформлена полноцветными панно и экраном.

Кстати, это — самая первая зона после входа, на левой стене отделения, еще до видео-стены. Мероприятие связано в компанией-партнером, про которую рассказывается. Когда будет следующее мероприятие, имиджи заменят.

Предстоящее событие посвящалось теме Sustainable Development и урбанистике, его организовывала архитектурная компания. Еще один маленький экран с информацией об этом размещается перед самым выходом из отделения.

Есть и кофейная зона, вернее то, что от нее осталось. Хорошая кофеварка, на ней активировано только две кнопки: «кофе» и «большой кофе».

Сливки порционные можно добавить самому.

Есть минимальный мерчандайзинг партнерского кофе и чая.

В дальней части отделения размещен brandwall с фирменным орегонским пейзажем реки Umpqua с кружочками.

Печатные раздаточные материалы практически отсутствуют, только необходимая по требованию регулятора информация.

В течение своего визита видел нескольких живых клиентов. Учитывая, что был будний день и это — финансовый район, то немного. Одна из переговорок была занята.

В эти дни решается судьба Сирии как государства. Пока со стороны все выглядит так, как будто ребята из Эсквайра приехали в глухую русскую деревню и решили вывезти фермера-пенсионера в Америку, показать ему Таймс Сквер и Брайтон Бич… Примерно так весь «прогрессивный мир» пытается объяснить Сирии, что демократия — это то, что ей нужно.

Активно путешествуя по Ближнему Востоку, я по несколько раз был в Сирии, Ливане, Иордании, нетуристических Египте и Турции, Афганистане, Катаре, Иране, арабском Ираке и Иракском Курдистане и даже в Израиле и Палестине. Мои путешествия никогда не были «туристическими», всегда в реальной жизни, в большинстве случаев самостоятельно. В одиночку был и в Сирии и первый раз в Ираке. Это помогает увидеть жизнь там, как она есть и почувствовать многое, что нельзя увидеть из окна олинклюзива или бронированного джипа. От этого появляется опыт, который не начитаешь из «СМИ».

Помните, в 2006 году произошел очередной конфликт между Ливаном и Израилем. Не припомню точно, с чего все началось, вроде как ливанские боевики из группировки Хезболла выпустили несколько самодельных ракет по приграничным израильским деревням. В 2006 я еще иногда смотрел телевизор и мне в памяти запал кадр какой-то хибары с черной дырой от ракеты. Вроде никто не погиб, но осадочек остался. Потом ливанские боевики похитили в приграничной зоне израильского солдата (или нескольких). Это еще больше обострило ситуацию, и Израиль решил напасть на Ливан. Ясное дело, в выходке боевиков «демократический мир» решил обвинить ливанское правительство. Правительство должно отвечать за то, что происходит на подконтрольных территориях. К сожалению, тогда оно слабо контролировало приграничные зоны, и Хезболла этим пользовалась. То, что произошло дальше по моим ценностным понятиям не вкладывалось никуда. Я просто купил билет в Дамаск, Сирию и полетел посмотреть. В Дамаск, чтобы из Сирии по земле въехать в Ливан. Так я впервые оказался в Сирии. Дамаск – чуть ли не самый древний город в мире, история которого не прерывалась, уникальная энергетика. Старый город можно сравнить с Иерусалимом, только он настоящий, без толп туристов. Белье на тысячелетних балкончиках, кофе с кардамоном в лавочках на первых этажах…

Аэропорт Бейрута был одной из первых целей израильской авиации. Взлетная полоса была разбомблена, аэропорт не принимал рейсы. В течение нескольких дней израильская авиация при моральной поддержке «демократического мира» бомбила не много ни мало столицу Ливана – город Бейрут. Этого не показывали по телевизору, лишь говорили о «точечных ударах» по военным объектам и предполагаемым «местам скопления боевиков», штаб-квартире организации Хезболла и подобным местам. А так, как сомнительные личности якобы скапливались в одном из районов Бейрута, то утюжили этот район Дахния.

Дахния – это не захудалая деревушка с сельсоветом на центральной улице. Это – большой густонаселенный район, застроенный многоэтажками. Район, где живут небогатые люди. Там есть вся городская инфраструктура, магазины, банки, рынки и пр. В центре Бейрута я взял такси и попросил отвезти в Дахнию. Ехал наугад, вряд ли увидел самые пострадавшие места.

Перед глазами предстали сотни домов, целые улицы разрушенных жилых многоэтажек. Никаких военных объектов там не увидел. Только жилые дома с обвалившимися подъездами и крышами. Кое-где жители начинали разгребать завалы, высвобождая свои пожитки из-под разрушенных стен. Картина удручающая, как если бы в Киеве разнесли в хлам стратегически_важные Троещину или Борщаговку. Мировая общественность в силу демократических ценностей и потугах мирного урегулирования вопрос о разрушении целых жилых кварталов и тысячах жертв среди мирного населения как-то промолчала. Уж не помню, чем та «война» закончилась для сторон. По-моему как обычно – ни чем.

Потом была Ливия, где «демократический мир» дал дорогу Аль Каеде. Еще раньше был Ирак и Афганистан. В Ираке, как водится, «нашли» оружие массового поражения, а через несколько лет признали преднамеренную фальсификацию факта. Афганистану «правильные ценности» пытались прививать дважды – сначала СССР, потом США. Что видим – все на своих местах, ничему мир не научил опыт войн на Ближнем Востоке. Оказавшись в Афганской глубинке первая мысль у меня была: «как же тут можно воевать против них?!». Это просто невозможно. То, что для нас является, как сейчас модно говорить «выходом из зоны комфорта» для местных – обычная жизнь. Нельзя воевать с тем, кому нечего терять. Сама местность и климат превращает любого «пришельца» в обреченного.

Меня часто спрашивают, а не страшно ли в таких местах путешествовать? Не буду говорить, что не страшно. Но самое опасное место – это рядом с американскими военными, их техникой и объектами. Если встречаешь по дороге кортеж или военную машину, лучшее что можно сделать – отстраниться как можно дальше от этих «мишеней». На автобанах Ирака водители стараются не приближаться к военной технике. В Кабуле в городских пробках часто приходилось стоять рядом с бронетехникой, это – всегда стресс для водителей. Американские солдаты опаснее местных отморозков, ведь они часто стреляют в кого-то, если им «показалось». К слову, нечасто американцев и прочих «защитников» из коалиций на улицах встретишь: боятся они и сидят за 4-х метровыми бетонными заборами.

Местные привыкают потихоньку и спокойно рассказывают, между прочим, сколько людей погибло в утреннем взрыве. Не сильно напрягаются, когда над головой в пятидесяти метрах боевой вертолет выпускает ракету. Очень не хочу, чтобы Сирия стала такой страной.

Сирия на моем пути оказалась одной из самых добрых и толерантных стран, не испорченных вниманием «цивилизованного мира», с отелями за 20-30 долларов и вкуснейшей местной едой, добрейшими людьми. Там действительно уважают христиан, их ценности, традиции и праздники. В Сирии очень доброжелательно относятся к любым иностранцам, даже к евреям. Сирия – одна из немногих стран, где на улице незнакомые люди могут предложить ночлег или еду. Такое я еще встречал только в Иране. Хотя, в Иране, если верить телевизору, очень опасно и головы отрезают на каждом шагу.

На всякий случай, я не одобряю никакие конфликты и не занимаю какой-либо стороны. И для себя вывод сделал по Ближнему Востоку, что разобраться там невозможно не будучи одной из сторон, т.к. наши измерения не применимы для оценок.

Вот несколько фото – последствия «точечных ударов» по Бейруту в 2006. Местные говорили, что Бейруту еще повезло по сравнению с некоторыми небольшими городками. Просто посмотрите.

Это – столица суверенного государства. «Бейрут – ближневосточный Париж» — так пишут в путеводителях для туристов.

Очень похоже на очень секретные, очень военные объекты. До этого места от Старбакса на набережной ехать на такси 10 минут.

Аэропорт Бейрута не работал, на море была блокада, единственной связью Ливана с миром стала дорога из Бейрута в Дамаск. Именно эта дорога теперь функционирует в обратном режиме, связывая Сирию с миром. В 2006 защитники демократии на всякий случай уничтожили мосты, чтобы затруднить сообщение между странами.

«Социальная реклама» быстро заполонила Бейрут. Агрессия против Ливана только подняла рейтинг Хезбаллы до космических высот. Из всех машин и окон домов в те дни слышались записи речей лидера Хезбаллы, г-на Насраллы.

История ничему не учит.

Короче, тупее нападения на Сирию может быть только нападение на Иран.

В организации конференции новым для меня стало общение спикеров до мероприятия.

Обычно, спикеры встречаются друг с другом уже на конференции. Кто-то знаком по прошлым конференциям или работам. Но часто нет даже возможности нормально познакомиться и пообщаться.

За две недели до конференции у нас появились адреса друг друга, мы переписывались по идеям и темам докладов. Организаторы стояли в копии, но контент создавали именно спикеры. Все знали заранее, у кого какая тема. Мне пришлось даже поменять название, в какой-то момент, когда я увидел тему коллеги по сессии. Хорошо, что была такая возможность.

В вечер перед конференцией мы поехали в зарезервированный ресторан, больше половины спикеров. Один из спонсоров устраивал ужин.

По прибытию оказалось, что в ресторане напутали с датой и мест не было. В течение 10 минут с помощью геолокации, блогов, Facebook и мобильных телефонов коллективный разум нашел место в 5 минутах пешком с хорошими рекомендациями. В ресторане вино хранилось почти как в банковском депозитарии.

За ужином все перезнакомились, на утро у нас была Команда Спикеров.

Люди очень открытые и общительные. Была возможность задать массу вопросов, например, по организации департаментов инноваций и потребительского опыта в банках и подобное, что ни в каких докладах не рассказывают. С теми, кого не было на ужине, познакомился уже утром. Стоит отметить, что все явились заранее, а не за 10 минут до выступления. Только Джин Звики – вице-президент OCВС прилетела из Сингапура за кофе-брейк до своей сессии.

В дни до, во время и после конференции постоянно предлагали перейти в бар. Фраза «встретимся где-нибудь» означала именно бар.

Конечно, после каждого мероприятия планируется фуршет. На практике, наиболее интересные и значимые люди на него не остаются. У некоторых просто самолет, другие (слишком важные) уходят задолго до конца мероприятия. На самом деле, я не помню фуршета после мероприятия, на который осталась бы хотя бы половина участников и спикеров.

На NBЕ не было никакого торжественного фуршета, «награждения грамотами» там за что-то, розыгрыша айпада по визиткам, оставленным на регистрации, ничего такого. После закрытия мероприятия народ самоорганизованно переместился в холл отеля, оккупировав бар и продолжил конференцию. Еще часа два мы делились впечатлениями и идеями.

Робу было вручено наше национальное средство от всех болезней.

Роджер Певерелли, автор бестселлера «Финансовые услуги: перезагрузка» оказался невероятно интересным собеседником.

На следующий день пообедали с Бреттом Кингом. Рассказал массу интересностей про свой Movenbank и новую книгу Bank 3.0, которая выходит на этой неделе.

В Movenbank клиентам не нужны деньги в виде наличных или пластиковых карт, только мобильный телефон.

На этом скандальном фото Бретт держит в руках кредитку – технологию из прошлого:)

Вот и финал: Бретт Кинг, я и Роб Финдли. После этого все разошлись в разные стороны, договорившись встретиться на следующем Next Bank.

В следующем посте я расскажу и наиболее интересных выступлениях и идеях, но не всех;)

В этом посте я расскажу о подготовке к Next Bank Europe и некоторых технических моментах, которые сделали конференцию классной.

За последние три года я посетил много мероприятий, больших и маленьких, от Минска до Сингапура. В среднем получалось по 15-20 выступлений в год. В основном это – банковские конференции, немного розничных конференций и других мероприятий. Конференция Next Bank Europe в Риме стала самой интересной для меня. Это, конечно, благодаря многим моментам, в том числе тому, кем и как было организовано мероприятие.

С Робом Финдли (Rob Findlay) я познакомился, изучая дизайн банков в Сингапуре. В прошлом Роб работал в крупнейшем банке NAB (Австралия) Директором по потребительскому опыту и инновациям, потом в OCBC (Сингапур) в качестве Head of Customer Culture, Head of Customer Experience. Есть же у них такие департаменты! C 2007 по 2012 Роб был активным блогером, являясь супер-экспертом в потребительском опыте, его сайт — TheBankChannel.com . В 2011 Роб создал проект Next Bank , решил организовать конференцию, непохожую на любые другие банковские конференции с галстуками и пакетами с рекламными материалами, усыпляющими презентациями, спонсорами, прикидывающимися спикерами.

Идея формата Next Bank в том, что конференция должна радикально отличаться от традиционных мероприятий. В качестве спикеров подбираются люди, которые уже известны в кругах профессионалов. Это — банкиры с разных рынков, консультанты, представители поставщиков решений и разработчиков, блоггеры и т.д. Короче, люди, которые знают и видят индустрию с разных сторон. Поверьте, блоггер №1 в финансах, который пишет по одному посту в день на протяжении нескольких лет, знает про банкинг больше, чем многие опытные банкиры.

К спикерам было железное требование: никакого PR. Спикер может лишь во время представления упомянуть название и профиль компании. Предполагается, что люди или компании и так должны быть известные, не требующие долгих рассказов о себе. На слайдах не должно быть логотипов, никакого промо. Это правило было соблюдено всеми.

Обычно организаторы конференций начинают делать промо за несколько месяцев. В случае с NBE, с момента первой рассылки до конференции не прошло и полутора месяцев. Все делалось очень оперативно, я бы сказал, по-сингапурски. Мы с Робом договорились о моем выступлении в течение 15 минут. Это — время между первым письмом с предложением и появлением моего имени в программе конференции на сайте. Обычно такие вещи решаются неделями, программы перетряхиваются, что-то сдвигается, часть спикеров не доезжает… Программа NBE была сделана за неделю и никаких сдвигов или замены спикеров не было. Кто-то должен был прилететь из США, кто-то из Европы, Австралии, Сингапура. Вице-президенты банков, как известно, занятые люди. Для меня осталось загадкой то, как организаторы смогли так быстро и эффективно со всеми договориться.

Еще одно требование к докладам – как можно меньшее количество текстовой информации на слайдах. Презентации должны быть эмоциональными и захватывающими, не «чтением с листа». Кстати, в итоге ни один спикер не пользовался шпаргалками, смартфонами или таблетами для подсказок. Никто не выступал стоя за трибуной.

День был разделен на четыре тематичесих секций, в каждой по 3-4 доклада. Первый – ключевой продолжительностью 40 минут, остальные – по 20 минут. В последний год я заметил, что организаторы конференций бодренько перешли на нарезание времени на кусочки по 15 минут. Очень неудачный подход: в 15 минут практически невозможно вложиться даже с одной идеей, еще показав кейс, раскрыв тему. Этого времени достаточно только для тех, кто пытается что-то продать. В итоге, в 90% случаев происходит затягивание, кто-то говорит полчаса, кому-то последнему не хватает времени, обед сдвигается, кофе-брейки, так ценные для нетворкинга сокращаются. К тому же, 15-минутные доклады образуют кашу в головах участников, концентрацию на теме сессии создать невозможно. На NBE первый 40-минутный доклад в начале каждой сессии как раз задавал тематику и акцент, остальные «по 20 минут» — минимально достаточное время. После каждого выступления было по пару вопросов из зала или от ведущего, а после каждой сессии 15-20 минут панельной дискуссии, когда зал задает вопросы, а спикеры по очереди отвечают сидя на сцене.

На СНГ-шных конференциях, и на многих международных тоже, у организаторов есть привычка просить деньги у спикеров за выступление. Спикеров путают со спонсорами. У IDNT позиция принципиальная — денег за участие не платить, т.к. на конференциях мы делимся опытом, создаем контент мероприятия. Платить еще за то, чтобы тебя слушали – это глупо и неуважительно. Но некоторые конференции просят денег. В результате кто-то соглашается и потом делает откровенно продажные презентации (имея право). Для участников такая «скрытая реклама» только отбивает желание слушать, тем более платить за вход по $1000 и больше. На правильных конференциях, где спикеры подбираются по уровню и уникальности экспертизы, деньги платят спонсоры и слушатели.

Мне нереально повезло с коллегами по сессии. Первым выступал директор IDEO – компании #1 по созданию потребительского опыта, дизайна, процессов. Потом вице-президент по дизайну сингапурского банка OCBC, который задает лучшие образцы дизайна сегодня в мире банков. В панельной дискуссии участвовал еще большой человек из Microsoft.

Вход на NBE стоил всего лишь 300 евро. Даже в Украине любая конференция стоит дороже. К слову, в Сингапуре 2-х дневная конференция стоила около $600 – уникально низкая цена. Хотя, для посетителей подобных конференций стоимость участия не является значимой, такой подход демонстрирует ориентацию мероприятия на расширения знаний, а не на простое зарабатывание «на билетах». Конечно, это возможно только в том случае, если спикеры именитые. Иначе, низкая цена будет ассоциироваться с плохим качеством.

У конференции был один большой и главный спонсор – Micrоsoft и несколько маленьких спонсоров — стартапов. Формат предполагал 30-минутные блоки между сессиями, в которых 3 стартапа в течение 10 минут каждый могли делать все что хотели. В результате, весь «спонсорский замес» выглядел привлекательно даже, и почти никто не уходил с этих блоков. Стартапы могли использовать любую технику, старались от души развлекать участников. Спонсорами сингапурской конференции были Visa, Google, HP. Как видим, организаторы справляются с привлечением действительно серьезных брендов. Это позволяет делать яркие события.

Как только я попал в команду спикеров NBE, сразу начал рекомендовать знакомым банкирам и экспертам посетить конференцию. Тут сказалось, что наши люди не привыкли принимать решения быстро. К конференциям готовятся за полгода, согласовывают бюджеты, носят по этажам служебки. Из Украины, России и Беларуси в Рим приехало 10 человек. Это тоже неплохо, но могло бы быть в два раза больше. Некоторые просто не успели оформить визы и согласовать с начальством. На конференцию в Сингапур при такой же моей активности приехал один человек из СНГ – из Киргизстана:)

Отдельно можно рассказать про организацию зала. Организаторы стараются подбирать помещения неординарные. Например, сингапурская конференция проходила в музее дизайна. В Риме Майкрософт настоял на большом отеле Marriott, привычном для обычных конференций.

В компенсацию к длинным коридорам от лифта к номеру, большой отель имеет большую территорию для прогулок.

Еще «+» Марриотту за их бренд постельного белья, подушек и пр. Реально за два часа высыпаешься, как за пять.

Несмотря на стандартно-деловой конференц-зал, организаторам удалось создать необычную атмосферу.

Так все выглядело ночью перед конференцией.

Утром поживее.

Последние проверки и указания.

Теперь все готово!

Участники начинают собираться.

Вот и начало! Роб Финдли говорит о проекте Next Bank, приветствует гостей и передает слово первому спикеру – Бретту Кингу.

В зале был построен подиум, чтобы спикеры могли двигаться.

Действительно большой и яркий экран.

Приглушенный свет в зале и яркое освещение сцены. Первую минуту привыкал к прожекторам, которые светили в лицо.

Под сценой было установлено два экрана, видные только выступающему. На одном из них показывалась презентация, то же что на главном экране. На втором экране, часы с обратным отсчетом. Время выставлялось для каждого спикера.

Благодаря этой простой детали все было в тайминге. Лишь раз был допущен 10-минутный залет, который отбился как-то сам собой. Как спикер могу сказать, что это – потрясающе удобный способ быть в рамках, когда видишь оставшееся время и можешь заранее подкорректировать темп, а не когда тебе показывают на пальцах «2 минуты», а осталось еще полторы тысячи слайдов и 24 кейса.

Районный рок-концерт мог позавидовать количеству аппаратуры, которая использовалась. Продумано было все до мелочей.

Спикеры в 8 утра отдали презентации, проверили работоспособность. Я заранее предупреждал, что в файле есть видео, которое должно запуститься со звуком. В итоге что-то там не запустилось сразу, но люди на пульте в одну секунду сориентировались и включили. Все презентации запускались с «центра управления полетами».

У спикера были лишь пульт для переключения слайдов и радиомикрофон. На наших конференциях часто бывает, что спикеру очень хочется подключить к проектору именно свой новый «мак» и показывать с него, а аудитории приходится ждать, пока кто-то сбегает в магазин за переходником.

Свет в зале был по-волшебному приглушен.

Большой зал был разделен на две сообщающиеся части – с приглушенным светом для конференции и вторая половина для кофе и кейтеринга. В этой же части зала были организованы экспозиции спонсоров, места для общения.

Можно было передвигаться, не хлопая дверями. Народ мало ходил, но было ощущение свободы. Захотел – пошел прямо во время чьего-то выступления сходил за кофе и печенюшками. Во время спонсорских демо-сессий некоторые (в том числе я) себе это позволяли. Кофеварка стояла в максимально удаленном месте и не мешала звуком.

Помните как выглядит программа конференций? Это – несколько листов А4, которые участники теребят каждые 15 минут в поисках, кто же следующий. На NBE программа была прямо на бедже, обозначены сессии и спикеры. К беджику прилагалась флешка с презентациями спонсоров. Все, никаких пакетов и «полиграфийки»!

В следующем посте я расскажу о закулисном общении спикеров.

Продолжение.

Рекламная пауза.

В один из дней мы отправились в Вавилон, который бесспорно является самой главной достопримечательностью Ирака. Дорога занимает полтора часа, 90 км и несколько сердитых постов. Любое перемещение иностранцев между городами требует разрешительных документов, кучи бумажек.

Лишние полчаса мы ехали за армейскими «хаммерами», которые сопровождали грузовик с трактором на платформе. Пулеметчик игриво крутился в своей башне, наблюдая за тянушейся за колонной пробкой. Когда в потоке появляется военная техника, это сигнал к тому, что остальные участники движения должны замереть. В смысле не остановиться, а двигаться с постоянной скоростью, не совершая никаких маневров. Иногда военные просто проносятся по левому ряду со скоростью под 150, даже не успеешь рассмотреть.

Дорога, как обычно, проходит вдоль заборов, которые тянутся десятками километров. Как объяснили, с одной стороны от автобана живут шииты, с другой сунниты. Чтобы они не ходили дебоширить друг к другу, их разделили физически.

Стрит-ритейл.

На обочинах встречаются подростки со шлангами, из которых можно облить машину водой. Когда солнце раскаляет кабины грузовиков, такая услуга пользуется популярностью.

На подъезде к Вавилону нас приветствует лик Саддама Хусейна.

По пути преодолеваем линий контроля. С приближением к Вавилону нам выделили пикап с вооруженной охраной, который провожал наше такси до въезда. Нас передавали как эстафетную палочку от КП до КП, меняя патрульную машину.

Возле ворот взяли плату по $20 за «экскурсию» (не помню: за троих или с каждого). Водил по Вавилону нас сам директор музея (в сопровождении вооруженной охраны), похоже, он – и единственный его сотрудник.

Сам Вавилон оставил спорное впечатление. Безусловно, место очень энергетическое. А вот результаты «реставрации» расстраивают: родного осталось мало. Много было уничтожено последней войной. На территории древнего города, прямо у его стен размещалась военная база, кстати, украинцы и поляки служили. Благодаря этому, например, из древних стен выковыряли на сувениры кирпичи с клеймом царя Навуходоносора. Стены из глиняного кирпича пострадали от вибрации от вертолетов. В одном древнем храме от вибрации обрушилась крыша.

Было слишком жарко, под +50, никакой тени и голова отказывалась воспринимать информацию, хотя директор музея оказался молодцом и фанатом своего дела. Он проработал в Вавилоне всю свою жизнь, начиная раскопки и научную работу, знает каждый уголок и каждый кирпич.

Вдали видны синие Ворота Иштар.

Справа – развалины амфитеатра.

Амфитеатр сегодня – убогая реконструкция-фантазия «на тему» (фото внутри сооружения из интернета).

А вот и сами Ворота Иштар — символ Вавилона.

Так выглядели настоящие ворота (то, что сейчас — меньше в два раза).

Как известно, настоящие Ворота Иштар были разобраны украдены немцами в 1930-х, сейчас находятся в Пергамском музее в Берлине. В Вавилоне построили копию меньшую по размеру и в другом месте.

С близкого расстояния выглядит «так себе».

В Берлинском музее можно увидеть настоящую эмаль, а в Вавилоне ее можно потрогать (если всматриваться в обломки под ногами).

Фото из музея, ворота в натуральную величину (из интернета):

Возвращаемся в Вавилон.

После прохода Ворот Иштар попадаешь в тихий дворик.

Слева есть большая карта древнего города.

Справа – карта Ирака с разными древностями.

В 2009 я был на севере Ирака, вон там:

Так выглядел мир в представлении жителей Вавилона 3-4 тыс. лет назад.
В принципе, мало что изменилось, я и сам так думаю.

После дворика – то, что осталось от Вавилона и его реставрации.

Большая часть территории Вавилона сегодня – это пустые дворы между крепостными стенами из глиняного кирпича. Размах строителей из древнейшей цивилизации поражает. Нереставрированные стены выглядят уныло. При строительстве почти не использовался камень (его нет в этом регионе), кирпичи делались из глины, перемешанной с соломой. Этот состав оказался неустойчивым к ветрам и воде. Хоть дожди тут идут не часто, за тысячи лет окружающая среда добила остатки города.

Из-за войны раскопки и исследования прекратились, а эксперты говорят о бездарной реставрации под руководством Саддама в 70-х, когда исторические остатки перестраивались «на новый лад».

Это – Улица Процессий, центральное место в Вавилоне.

На ней сохранился асфальт, которому 4000 лет. Кстати, в Киеве на улице Фрунзе он выглядит примерно также через месяц после «ямочного ремонта».

При строительстве использовались кирпичи с клеймом царя Навуходоносора, а при реставрации с клеймом Саддама.

Эти – с клеймом Саддама.

Этот – настоящий, с Навуходоносором.

Такие кирпичи были в большом количестве выковыряны из стен и вывезены защитниками демократии на сувениры.

Вдали видны ступени. Именно там стояли настоящие Ворота Иштар.

Вот это место в 1930-х, какими их открыли в пустыне:

Так что эти участки стен – подлинные.

За пределами восстановленного центра Вавилона есть много развалин. Так выглядело тут все, когда Вавилон был открыт, до реставрации. Под ногами попадаются куски голубой эмали, которой были покрыты стены. Она действительно небесно-голубая, приятного глубокого цвета, несмотря на прошедшие тысячи лет.

Таким Вавилон был, когда его начали раскапывать:

Слева вверху – Вавилонский Лев.

Теперь выглядит странновато: часть отстроена, остальное как и раньше продолжает разлагаться под солнцем и ветром. Археологи спорят, что правильнее: оставить как есть или «реставрировать» как при Саддаме.

Природа убивает то, что осталось от настоящего Вавилона.

Настоящим остался точно Вавилонский Лев, его я потрогал:)

По словам директора музея, Вавилон посещает менее 10 человек в месяц. Даже во время войны, начиная с 2003 туда ездили больше, было много разных делегаций. В августе 2011 мы стали первыми за три месяца. В июне и июле не было ни одного посетителя.

Недалеко от развалин Вавилона, на искусственном холме стоит дворец Саддама. Сам диктатор был там всего лишь раз.

К дворцу есть спиральная дорога вокруг холма.

Конечно, все разграбили и испохабили миротворцы.

Местные работники (охрана и т.п.) паркуется внутри дворца – только там есть тень.

Потолок к «роскошным» панно в духе соцреализма.

Баскетбольное кольцо прибито к дорогой деревянной отделке – памятник «освободителям».

От люстр и декора осталось немного.

Стены исписаны.

Одна из ванн.

Даже розетки и выключатели вырвали. Теперь у какого-то парня из Конотопа в дома розетки из дворца  Хусейна.

От дворца открываются классные виды на древний город и окрестности.

Так выглядят остатки древнего города из космоса.

На самом деле, реальные размеры Вавилона в несколько раз больше. Видимая трапецевидная часть – лишь небольшой кусочек города, «восстановленный» один из храмовых комплексов. Остальное не было раскопано и простирается на километры в стороны.

Внизу под стенами Вавилона видны ряды армейских палаток и техники На самом деле их сейчас уже нет,  съемка в Google Earth — 2005 г.

Вот несколько фоток человека, который там служил (2005 г.)

За стенами виден лагерь.

Во дворце еще не исписаны стены.

Баскетбольного кольца нет.

Слева от древнего города, на холме со спиральной дорогой – тот самый дворец.

Как-то так. Очевидцев уже нет, теперь рисовать можно как хочешь.

Отдельно можно говорить про автомобили в Ираке.

Больше 50% машин в городах – не старше 2-3 лет. Огромные джипы GMC, Cadillac Escalade, Chevrolet Suburban – машины для бедных и работают в качестве такси, как автобусы «Богдан» у нас. Представьте Cadillac Escalade с привязанными чемоданами или диваном на крыше. Желтые такси – Dodge Avenger, Cadillac C300, большие седаны Chevrolet.
Полицейские ездят на последней модели Nissan Patrol – те, которым не достался нормальный Ford 350 или Toyota Tundra.

Лучшая машина в Ираке – военный Hummer, на крыше которого сидит пулеметчик. Никто не рискует обгонять его или подрезать. Хаммеры могут плестись 20 км/ч или лететь больше 100 км/ч — они всегда короли дороги. Справедливости ради надо отметить, что опаснее всего находиться рядом с такими машинами и прочими «миротворцами», так как именно они становятся мишенями террористов.

Два дня назад мы проезжали по этому мосту, а теперь объезжаем. Самая большая и дорогая проблема в Ираке – безопасность. Никто не знает, где ЭТО произойдет в следующий раз. Никаких гарантий.

Так выглядит приличная кафешка на трассе. На каждом столе есть пластиковая бочка-термос с питьевой водой. Пей сколько влезет!

Любой товар, все бренды!

Несмотря на большое количество новых машин, сфера технического обслуживания не развита. Наш водитель менял масло на этой СТО автомобилю с пробегом 40 тыс.

Ближе к границе становится больше грузовиков.

Согнутые железяки на переднем плане — так выглядит ограждение между встречными полосами всю дорогу от Багдада в Иорданию.

Подъезжаем к границе.

Арки за кучей шин – это выезд из Ирака, спокойная Иордания. Перед выездом водитель заправляется еще раз.

Вот и все. Спасибо моим попутчикам — проверенным друзьям за компанию и фото.

Первая мысль после выезда из Ирака: «никогда не вернусь сюда больше». Но проходит несколько месяцев и возникает желание продолжить знакомство. Несмотря на опасные будни, есть что-то в этой стране. Для меня же самым экстремальным моментом в этой поездке стало прохождение израильской границы — после возвращения из Ирака в Иорданию.

Обычно, по возвращению меня спрашивают: «куда в следующий раз». Обычно я не знаю куда. Планы рождаются внезапно. Может Судан, может Сомали…

В Сомали стоит съездить хотя бы ради денег!

Последний отпуск я провел в Ираке. И предпоследний тоже. Пока не забылось и пока Ирак не стал туристической меккой, выкладываю небольшой иллюстрированный рассказ.

Давно мечтал попасть в Багдад. По разным причинам.

Во-первых, мечтал еще со времен учебы в художественной школе. Там был предмет «история искусств», на котором изучали Вавилон. В 80-х не было интернета и информацию черпали в библиотеках. По истории искусств у каждого ученика была большая толстая тетрадь, в которой конспектировали лекции противной училки, а еще должны были вклеивать картинки по теме. Обычно, картинки брались в библиотеке, где они были в энциклопедиях в виде схем и рисунков, чаще черно-белых. Ведь фотографий разных древностей не было. В библиотеку я первым никогда не приходил и во всех местах нужные страницы были уже вырезаны. Поэтому, в тетради часто приходилось самому рисовать. Так у меня были нарисованы и Ворота Иштар и Висячие сады Семирамиды (одно из 7 Чудес света) из Вавилона.

Срисовывать приходилось вот с таких картинок (это и есть «висячие сады»).

Я знал, что там хоть что-то сохранилось, например, Вавилонский лев, которого можно даже потрогать. Эти миры были тогда какие-то далекие и нереальные, но увидеть древний город Вавилон всегда хотелось.

Во-вторых, несколько лет назад у меня появилась привычка раз в год выбираться в какое-нибудь условно-экстремальное место. Я вообще люблю путешествовать, особенно по разным странным местам, далеким от туристических троп, где кипит настоящая жизнь. Страны с неопределенным статусом, враждебные туристам или просто далекие только привлекают внимание, ведь там еще хоть что-то сохранилось настоящее. Оказывается, на планете есть еще места, где в 21 веке люди не пользуются деньгами, меняя табак на дрова и свиней на женщин. А есть страны, где никакие деньги не дают гарантий безопасности. Вот такие места и заслуживают посещения.

Сначала я мечтал попасть в Ирак на своем автомобиле по земле из Турции. В 2009 не сложилось, хотя я был близок. Поехал один «пешком». Сначала в Стамбул, потом перелет на юго-восток Турции, поближе к иракской границе, затем автобусы и такси. Между Турцией и Ираком был единственный переход, через который можно проникнуть в Ирак без визы (теперь эта лазейка не работает). Правда, нельзя было передвигаться по все стране, а только по некоторым регионам, относительно безопасным. В Ираке есть непризнанное государство Курдистан, которое имеет свой флаг, правительство, границу. Вроде как Ирак официально, а на практике — Курдистан. Путешествовать в Курдистане относительно безопасно. Но покидая эти провинции, оказываешься в настоящем злом Ираке. Там все рядом и так или иначе краем глаза Ирак я посмотрел. Но в 2009 я не смог доехать до Багдада, не рискнул, и правильно, как позже убедился. Возможности свободного перемещения по стране нет ни у кого, кем бы он ни был. Хоть бомж, хоть министр или президент – все живут в страхе за жизнь каждый день. А профессия «журналист», которой открывается многое в большинстве стран тут еще опаснее. Поэтому, нереально носить фотокамеру на виду, открыто интересоваться чем-либо и в принципе быть белым человеком в Ираке опасно. Из первого визита в Ирак я многое вынес об этой стране и прежде всего то, что новости об Ираке сильно не соответствуют реальности. Во многом ситуация печальнее, чем видна издалека. Похищения и убийства происходят каждый день. В новостях говорят о взрывах, когда погибает много людей или когда взрывов сразу несколько. Просто убийства полицейских, солдат или случайно попавших «под раздачу» прохожих уже не являются событием, если мяса не слишком много.

В северной части Ирака все как один, с кем я общался отговаривали меня ехать в опасную южную часть страны. Это ли не повод вернуться?!

И вот, спустя 2 года желание победило. Снова я подумывал об авто-экспедиции, и хорошо, что не получилось – вернуться назад пешком без машины был большой шанс. С двумя единомышленниками мы решили отправиться в Ирак по земле из Иордании. Сейчас в Багдад уже летают коммерческие авиалинии и добраться самолетом не проблема, если есть желание заплатить запредельные $1100-1500. Но это не метод настоящих путешественников. Нам было интересно проехать по дороге до Багдада.

Поездке предшествовало получение визы. Конечно, просто прийти в консульство и попросить визу нельзя. Это не «шенген» какой-нибудь. Нужно найти кого-то в Ираке, кто сделает приглашение. Принимающая сторона должна основательно похоботиться, выполнить разные процедуры. Приглашение оформляется в специальной форме, проходит через три министерства или органа, только потом приходит в Иракское консульство в Киеве.

Механизмов ускорения этой бюрократии найдено не было и обещанные 20 дней ожидания превратились в 4 месяца. В результате, вылетать пришлось не в мае, как планировалось, а в августе, когда в Ираке слишком жарко. При получении приглашения и визы мы пытались избежать дальнейшего участия в нашей поездке приглашающих нас людей, но до конца этого не удалось.

В день, когда я забирал паспорт с готовой визой, произошел случай возле израильского посольства, когда меня приняли за врага Израиля из-за того, что я припарковался в неправильном месте. Слишком много совпадений было найдено службой безопасности: авто пригнано из Афганистана (они как-бы «пробили»), на борту надпись «Аллах Акбар» на арабском, в багажнике видна картонная коробка, а у владельца паспорт с коллекцией виз всех враждебных Израилю стран: типа Сирии, Ливана, Ирана и двумя отметками Ирака, одна из которых получена получасом ранее. Этот «эпизод», как оказалось, был зафиксирован протоколом и при въезде в Израиль спустя пару недель (это была незапланированная поездка через день после возвращения из Ирака), я узнал что такое израильские службы безопасности в работе. Мои посты на Facebook, форумах путешественников, сайт компании, блог были прочитаны и изучены, в их базе было видео, снятое у консульства в Киеве. Тем не менее, меня пропустили, спустя 5 часов. Ну ладно, возвращается к Ираку.

Плана поездки как такового не было, как не было конкретики в информации, которой мы владели. Переписка с местными говорила только о том, что планировать что-либо – пустая трата времени. Так и оказалось, все решения принимались на месте.

Итак, мы прилетели в Амман, столицу Иордании ночью, узнали где начинается трасса в сторону иракской границы и начали искать транспорт. В незатейливом иорданском ритейле были куплены продукты в дорогу. Ехать больше 900 км.

Часть дороги по Иордании ничем не привлекательна.

За несколько километров до границы с Ираком мы остановились позавтракать. Это была единственная остановка, потом только на КПП и один раз заправиться.

Машин на дороге мало, только «маршрутки» в виде больших белых внедорожников. На GMC, Cadillac Escalade, Lincoln Navigator выпусков 2010-2011 в Украине обычно ездят богатые люди, но только не в Ираке.

На выезде из Иордании – пустота. Из трех человек: двое — моя компания и водитель.

Едем по no man’s land. Арка – въезд в Ирак. В 9 утра температура уже за 35.

Из Иордании выпускают легко, а чтобы проехать на территорию Ирака пришлось потерять 3 часа. Людей нет, просто выносят мозг: «куда и зачем…». Когда с паспортного контроля позвонили человеку, который прислал нам приглашение, чтобы тот подтвердил что ждет нас, он сказал пограничнику, что нас не знает и не ждет. Потом позвонил мне и начал рассказывать, что если мы хотим проехать, должны ему накинуть соточку. Мы в итоге проехали, конечно, хотя и были близки к тому, чтобы всех послать подальше. Потом в поездке подобные случаи происходили регулярно, когда нам предлагали за что-то заплатить.

Ждать приходится в таких вот стенах, на улице уже жарко.

Сразу после границы останавливаемся заправиться. Бензин в Ираке дешевле, чем в соседней Иордании и водители всегда заправляются под завязку. На вид – это какие-то будки и брошенные автомобили, разбросанное железо. Через секунду появляется мужик с канистрами.

В пустыне встречаются брошенные машины. С этого «малыша» я открутил номерной знак и хотел привезти его как сувенир:) Но глядя на пограничный шмон на обратном пути, поспешил избавиться. Теперь жалею, нужно было таксисту его под коврик засунуть не спрашивая.

Состояние дороги неплохое. В стране, где идет война дорога лучше нашего «автобана» Киев – Одесса. 2 полосы в каждую сторону. Ограждение на обочинах и между встречными полосами почти везде отсутствует или помято, как будто по нему ездила бронетехника. Воронки на асфальте залатаны.

Большая часть пути проходит через каменистую пустыню со скучным пейзажем. Первые 100-150 км почти отсутствуют КПП. Вернее, их много, но они стоят не на дороге, а по сторонам на сопках. Кажется, военные в наблюдательной роли скорее, чем в контролирующей. Говорят, ситуацией владеют местные кланы и все всех боятся. Лишний раз не высовываются. После наступления темноты по этой дороге, никто ни за какие деньги не поедет.

Типичная заправка, они все одинаковые.

На заправках есть место для отдыха со всеми удобствами:)

Через 150 км пути КПП становится больше, они появляются на дороге. Проверки пока редки, но водитель притормаживает, чтобы военные моги рассмотреть кто в салоне.

КПП через каждые несколько километров.

Машины едут на большой скорости, не останавливаясь. Скорость нашей машины редко опускалась ниже 120. Останавливаться водитель отказывался.

По какой-то причине почти все дорожные указатели разломаны. Как будто для кого-то было развлечением стрелять по ним.

За 200 км до Багдада начинаются города с названиями из новостей: Рамади, Фаллуджа, Абу-Грейб… Эти места считаются наиболее враждебными к американской оккупации, значит — ко всем «белым людям». Машину досматривают, иногда лазят в багажник. Тут главное не сойти за журналиста, т.к. к ним особое отношение в Ираке, их не сильно любят и требуют наличие такого количества документов, как на циркового слона. Вместо привычного «из какой ты страны?» тут спрашивают «где работаешь?». Очень удивляются ответу, что ты – путешественник. По представлению местных сил безопасности, каждый белый человек должен работать в какой-нибудь международной компании или миссии. В зависимости от имени компании людей оценивают.

Количество КПП увеличивается с каждым километром, и это уже настоящие пропускные пункты. Документы проверяют все чаще, как минимум при въезде в населенный пункт и при выезде. Пейзаж становится веселее, появляется зелень. В небе над городами встречаются большие белые дирижабли. Каждые несколько минут пролетают пары вертолетов. На дорогах время от времени проносится бронетехника.

Стартовав в четыре утра в Аммане, через 900 км, в семь вечера мы въехали в Багдад.

Если просто высунуться из окна и сделать фото, с большой вероятностью получится вот так:

Багдад – город бетонных заборов.

В августе в Багдаде невыносимо жарко, было около 45. Как только выходишь из кондиционированной машины, получаешь как будто молотком по затылку.

Первое, что видишь в Багдаде кроме изувеченных зданий, это колоссальное количество военных и полицейских на улицах. Каждый перекресток занят патрульной машиной. Иногда на одном перекрестке стоят три-четыре патруля. Здесь постоянно находишься под присмотром людей с оружием. Нечто похожее я испытывал в Кабуле, но там было намного больше свободы, а здесь нельзя пройти и ста метров, чтобы не достать документы для проверки. Работают сразу несколько видов военных и полиции: федеральные, региональные, городские, разные по профилю. У всех разная форма и раскраска машин. Их очень много, они везде. Любой переулок или перекресток контролируется. Нет места, которое было бы не в прямой видимости патруля. По крайней мере, так в центре и на дорогах. В переулках такого нет, туда полиция боится заглядывать, а вертолеты при полете над такими кварталами отстреливают тепловую противоракетную защиту время от времени.

Вот так и ездишь по лабиринтам. Справа и слева – жилые кварталы, которые разрезаются дорогой. Вот эти дороги – это и есть то, что контролирует власть.

Ну точно дыру не мыши проели.

Город стоит на реке Тигр, которая разделяет его на равнозначные части. Всего, кажется, 13 мостов. В течение дня несколько раз переезжаешь через реку. С мостов открываются хорошие виды, но остановиться категорически нельзя, а снимать из машины мешают перила.

С реки виден масштаб разрушений.

Вид на набережную Абу Навас, которая когда-то бы центром тусовки местных жителей.

Заборы и развалины, их бесконечное количество километров.

Это — с самых центральных улиц. Разбитые дома приводить в порядок, перестраивать некому, как и просто убирать обломки.

Фирдос — одна из центральных площадей Багдада с мечетью Шахид.

С противоположной стороны стоят отели Ishtar Sheraton и Palestine.

На этой площади, на этом постаменте раньше стояла статуя Саддама Хусейна, кадры с демонтажа которой облетели весь мир в 2003 и стали символом свержения Саддама.

Сейчас колонн по кругу нет, постамент остался.

На улицах много магазинчиков, офисов. Но из-за жары людей почти не видно.

Так выглядят центральные улицы Багдада.

Заборы, коридоры…

Монумент Свободы. За ним есть небольшой парк, раньше работали фонтаны. Попросили водителя остановиться. Вышли из машины, сделали фото. Естественно, сразу два патруля попали в кадр и мы имели беседу с полицией. Пришлось показывать все фотки, часть потребовали удалить.

Вдали – «зеленая зона» и Памятник мученикам (купол из двух полулуковиц)

Мечеть Хулани Шиит, также одна из центральных площадей Багдада, всегда стоит в пробке. Тут чуть ли не единственный работающий светофор в городе. Но на него внимания никто не обращает.

Сама мечеть закрыта забором.

Какая-то водонапорная башня, их в городе много.

Улицы в Багдаде широкие.

Картинки почти из мирного времени: широкие бульвары, зелень.

Армянская церковь. К ней подойти не удалось. Как только вышли из машины были «атакованы» военными с ближайшего поста. Снова проверка фото и рассказ «кто и зачем».

Через дорогу – местный театр, его тоже нормально снять нельзя.

Многие улицы завалены обломками годами.

Тут вроде собираются что-то достраивать, а пока камни используются в качестве баррикад.

Не знаю, как они умудряются просматривать все проезжающие автомобили. Снимал через стекло с заднего сидения джипа маленькой мыльницей. Но военные увидели, перебежали дорогу, остановили весь поток машин и устроили шмон.

Пока досматривали нас, водителя штрафанули на $20 «за огнетушитель» :)

Большая часть зданий министерств и государственных органов стоят выжженными и заброшенными.

В тех зданиях, где есть жизнь, все обнесено забором по периметру.

Как только выходишь из машины, оказываешься в центре внимания: для местных жителей европеец – редкость. Такое внимание ко мне было, разве что в Папуа, в долинах, где люди ходят без одежды.

Багдад не скоро станет туристической территорией. Ни один его отель, включая те, где номер стоит $ 300, не имеет своего сайта. Вообще в Багдаде отелей немного, и еще меньше тех, где можно остановиться за вменяемые деньги и при этом не рисковать жизнью. В том отеле, где остановились мы, мой паспорт был похищен из сейфа. Это был серьезный удар: без документов в Багдаде нельзя даже выйти на улицу. И три дня пришлось вести переговоры о возвращении паспорта с людьми, которые настоятельно предлагали нам задержаться в их гостеприимной стране. Спасала цветная копия документа, с которой кое-как можно было передвигаться.

В 5-звездочный Иштар Шератон я сходил пару раз выпить кофе, ведь вечером на улицах делать нечего. А до Иштара можно было перебежками дойти, минуя 4-5 постов. Но второй день полиция знала в лицо и документы смотрели только через раз. Чтобы зайти в отель, нужно было вывернуть карманы и содержимое сумки три раза: при въезде на территорию, на дистанции 100 м между въездом и отелем и при входе в сам отель. Два из трех знаменитых отелей в Багдаде находятся на одной территории под общей охраной. Известный отель Палестина, в котором регулярно что-то происходило: то террористы взорвут, то американский танк выстрелит, был закрыт на ремонт. Палестина известна тем, что в ней жило большинство журналистов, размещались офисы информ-агентств и иностранцы. Такой «оазис» безопасности.

Так выглядит меню в баре багдадского отеля 5*, где номер стоит $300

А кофе был хороший. Единственное место в Багдаде, где я нашел эспрессо.

В Шератоне богатый интерьер и единственное место с эспрессо. В баре официанты одеты по-европейски, а на ресепшне даже могут объясняться. Есть бассейн и ресторан на крыше. Правда, из-за Рамадана ресторан не работал, а в баре не было спиртного. Внутри отеля как будто другой мир и не верится, что за его пределами идет война, по сути. Отели обнесены четырехметровым бетонным забором и охраняются, как военная база.

Интерьеры и номера (нам показали) сделаны дорого и роскошно, все новое. Ремонт был сделан в начале 2011 после теракта в 2010. Тогда здание было серьезно повреждено, погибло 37 человек.

В Иштар Шератоне есть даже бассейн. Только людей нет. Обычно в холле 1-2 человека, не больше.

В Багдаде есть относительно безопасные места. На набережной Тигра – улице Абу Навас — после захода солнца, когда жара отступает, народ гуляет с детьми и курит кальяны. Это место в небольшим парком расположены между дорогими отелями и рекой. Говорят, раньше тут народ гулял толпами, а вдоль реки была масса ресторанчиков. Сейчас это место находится через реку от т.н. «зеленой зоны» или «международной зоны», которая представляет из себя город в городе. Обнесенная по периметру несколькими рядами забора и защищенных ворот, «зеленая зона» стала центром иностранных компаний, посольств и миссий. Там люди чувствуют себя в безопасности, но попасть туда извне нереально. Офисы там находятся только самые блатные и если вы едите в «зеленую зону», вас должны встречать у определенных ворот и за все договариваются заранее. Даже украинское консульство не находится там.

На переднем плане – Иштар Шератон, на заднем – Палестина. Конечно, на самом деле никакого отношения к сети Шератон этот отель сейчас не имеет. В мирное время он строился на деньги Шератона. После войны в Заливе в 1991 контракт между иракским правительством и сетью отелей был разорван, а бренд используется теперь без согласия. В иракском Эрбиле, где я был в 2009, тоже есть такой же «Шератон», с аналогичной историей.

В Ираке считается нормальным приклеить к названию отеля какой-нибудь международный бренд. Есть Monsuor — Melia Hotel, Babylon Hotel / Oberoi, Sadeer — Novotel, Palestine — Meridian, которые ничего общего с международными сетями не имеют с 1991, а некоторые не имели и раньше.

Так это выглядит сверху. Иштар Шератон – самое высокое здание в Багдаде. Слева виден Тигр и парк – набережная с деревьями и дорожками (фото из Википедии).

Говорят, люди приходят сюда гулять семьями к вечеру (днем слишком жарко). Это, пожалуй, самое безопасное место в Багдаде – набережная Абу Навас. И самое зеленое.

Играть детям придется под шум вертолетов, которые летают кругами днем и ночью.

Элементы ландшафтного дизайна.

С элементами ритейла.

Где можно посидеть на травке, посмотреть на реку.

На противоположном берегу – т.н. «Зеленая зона», или официально «International Zone».

Сама набережная, если не считать небольшой парк находится в плачевном состоянии. Берег грязный, к воде не подойти. Ветер гоняет облака песка.

Наш отель был неподалеку, не был обнесен стеной, хотя прямо перед фасадом был пост с дежурным военным пикапом.

Практически каждый день в городе происходят взрывы. «Сегодня было три взрыва», — разговорился во время поездки таксист. Он говорил это спокойно, без эмоций — люди уже привыкли, что взрыв может случиться где угодно и в любое время. Позже из новостей я узнал, что в тот день в Багдаде погибли 67 человек и это был самый кровавый день в году. Когда гибнет только пару человек, в новости такое не попадает.

Возможно, из-за этого теракта полиция и военные в городе чинили максимум препятствий для перемещения, а большая часть мест, которые мы хотели посетить, была вовсе недоступна.

Теракты чаще всего случаются утром, когда перемещение народу по городу происходит наиболее оживленно и количество жертв, соответственно — максимальное.

Международные журналисты и чиновники перемещаются по Багдаду с эскортами из бронированных джипов, а живут они за высокими бетонными заборами. Но и передвигаясь на автомобиле, вы не сможете остановиться в любом месте. Это опасно. В городе есть такси, но их водители отказываются ехать во многие районы.

Люди в Багдаде привыкли находиться в постоянном страхе — так живет сегодня более 4 млн его жителей. Тем не менее, в большинстве своем они приветливы и всегда готовы помочь.

Безопасность – самое дорогое, что есть в этом городе. Над ним днем и ночью летают боевые вертолеты, беспилотники и дирижабли для видеонаблюдения. С наступлением темноты жителям не рекомендуется выходить на улицы, и вечером город превращается в темную бездну из разбитых зданий и пустых улиц, заваленных битым кирпичом. Человек с ресепшна отеля специально выводил нас на улицу, чтобы показать рукой переулки, куда «ни ногой», ибо ответственности никто не несет. На вопрос, можно ли где-то найти карту города, нам ответили: «в Багдаде никто не может иметь карту».

В Багдаде трудно фотографировать — человек с камерой привлекает еще больше внимания, чем просто иностранец. К тому же снимки требуют показать на постах и часто стирают. Да и фотографировать особо нечего: Багдад – это лабиринты из бетонных заборов, а все достопримечательности закрыты и охраняются.

Достопримечательности. Они есть, но добраться до них сложно. Знаменитый Багдадский музей во время моего визита не работал. Часть интересных мест саддамовской эпохи находятся в «зеленой зоне». Возможность посещение мест за пределами Багдада нужно уточнять каждый день, т.к. некоторые дороги перекрываются в зависимости от ситуации, где-то размещаются военные базы и гражданских не пускают.

Продолжение

В одном классном парижском магазине всякой всячины найдены пантонные чашки.

В дополнение к ним была масса интересных и бесполезных штук.

Вот, например, хипстерские фотокамеры.

А это — набор гения ломографии!

Вот несколько новинок за последние месяцы.

Стеклянный стаканчик Illy из аэропорта Charles De Gaulle (Париж), получена с видом на А380 в тумане.

Чашек Illy в коллекции много, но стаканчика не было. Логотип Illy — лазерная гравировка.

A380 – мега-гигант, конечно. Так засмотрелся, что чуть не пропустил посадку на свой рейс. Но по дизайну 380-й – уродец по сравнению с 2-x этажным Boeing 747.

747-й был выпущен в 1969 г. и оставался самым большим гражданским самолетом 35 лет до появления А380.

Продолжая самолетно-аэропортовкую тему. Кстати, это – очень романтичные места, как нельзя больше подходящие для потребления кофе. Итак, чашка из самолета Turkish Airlines.

Турецкие авиалинии принимают своих пассажиров за людей, поэтому подают кофе не в бумажной посуде. Чашки в самолетах пластиковые, логотип обычно на донышке. У «турков» приятный глянцевый пластик, белый внутри, чтобы не портить цвет кофе. В коллекции есть еще чашки из самолетов Qatar Airways, Узбекистон Хаво Йуллари, МАУ (да, раньше были), JAL (Japan Airlines), Трансаэро, Аэросвит (раньше были). Кстати, информация о том, что Аэросвит не кормит на своих коротких рейсах оказалась провокацией. Тошнотик по-прежнему приносят.

В самолетах Turkish Airlines пассажирам предлагают заполнить анкету. Не зря в прошлом году Turkish Airlines была признана лучшей авиакомпанией Европы.

Металлическая чашка из Индии от нашего Business Development- директора Елены Коронотовой.

По словам Елены, в Индии слишком много народу, чтобы делать посуду из бьющегося материала.

Почти вся посуда в Индии, от мисок до маленьких чашек сделана из стали.

Чашка из Мадрида, где мы проводили workshop для банковского клиента.

Мадрид порадовал теплой погодой, а наш партнер John Ryan – свежими кейсами.

Две чашки из Ирака. Это – сложная и злая страна для коллекционеров, что бы вы не собирали.

Первая получена сразу после прохождения иордано-иракской границы. Там есть одно место, где водитель еще может остановиться на обед.

Следующие 500 км через пустыню по «Дороге смерти» нужно ехать на максимальной скорости без остановок, притормаживая только на КПП.

Вторая чашка — из центра Багдада.

В один из вечеров удалось прогуляться и напиться кофе с местными жителями. Но в принципе, выходить после наступления темноты на улицу там настоятельно не рекомендуется.

Короткий рассказ о моей поездке в Багдад выйдет в ближайшем номере Корреспондента (№6) на этой неделе — «Письмо из Багдада»

Израиль — красивая страна, но не очень хорошая идея ехать туда после Ирака и других арабских стран.
Чашка из Старого города в Иерусалиме.

По улочкам этого города, кажется, можно ходить неделю.

Чашка, напоминающая о романтических уикендных завтраках в традиционном парижском ресторанчике.

За соседним столиком обязательно должна сидеть старушка с палочкой или дедушка с газетой за кофе.

Из Нью Йорка. Сувенирная, но все равно приятно.

Привезла подруга нашего PR-менеджера Инны.
Еще один «нью-йорк» привезла наш архитектор Аня Попович.

Чашка из Львова. Здорово, ее нам подарили парни из компании, которая убирает наш офис два раза в неделю.

Самое свежее пополнение.

Женя Дейнеко, технический директор IDNT, пополнил коллекцию чашкой из Старбакса. У нас море чашек оттуда, но это – первая с новым логотипом, ведь год назад Starbucks провел рестайлинг и убрал написание из логотипа.
Раньше был такой:

Теперь такой:

Заграничные командировки на пользу.

Закончу объявлением.
Мы хотим изменить правила коллекционирования. Не секрет, что много чашек в коллекции получено … ну … как бы … не совсем правильным образом. Рекомендуем теперь получать чашки с разрешения персонала кофеен и ресторанов. Если договориться не удается, есть пара более гуманных способов. Например, оставить большие чаевые.

Все что нужно для удачного путешествия, можно найти на месте.

Ирак, как и любая другая страна должна была похудеть на пару чашек. Сначала нужно найти где люди пьют кофе

и хорошенько подготовиться.

Как оказалось, кофе пьют там очень мало, практически не пьют. Чтобы добыть чашки пришлось постараться.

Сначала я пытался посещать все самые дорогие отели на пути, в надежде найти брендированные чашки в из барах. Таких отелей очень мало. Чаще всего «дорогой» — это тот, что немного лучше дешевого, и стоит не $20, а $50. В таких местах обычно нет кофе. Или есть, то растворимый. Поэтому, когда заказываешь кофе, нужно обязательно уточнить, что принесут не «нескафе». Другой тип отелей (если можно назвать типом группу из трех отелей) – это настояшие 5-ти звездочные отели. Один из них я посетил, остальные два находятся в «зеленой зоне» в Багдаде и для простых людей недоступны. Номер стоит от 300 долларов. Сам отель огорожен четырехметровым  бетонным забором толщиной в полтора метра, из расчета, что заминированная машина не протаранит.

Жизнь за забором отеля сильно отличается от той, что снаружи. Там и бассейн и парк, и ресторан с террасой… Пир во время чумы. На входе проверяют все вещи и обыскивают с пристрастием, пропускают через X-ray и металлоискатели как в аэропорту. При входе в само здание, через 100 метров проверяют то же самое еще раз. Естественно, в таком отеле подают (должны) нормальный кофе, и не в пластиковой посуде.

Когда я прошел второй пропускной пункт, администрация отеля попыталась выделить мне персонального «гида», который ходил бы за мной по пятам. Этого издевательства я не вытерпел и пошел на террасу, на берегу пруда. Мне подали отличный кофе, потом еще раз. Было вкусно, но миссия не выполнена: чашки просто белые, без лого или рисунка. Порадовало то, что денег с меня не взяли.

Вторая попытка была более удачной. В центре города, в самом историческом месте, я нашел отличное кафе. Оно было старое и затертое, как и должно быть все на Ближнем Востоке. Внутри стояли старые книжные шкафы с книгами. Тысячи старых потрепанных книг, просто как в библиотеке. Их можно было читать. В этом месте публика была очень интеллигентная. Вдоль фасада — ряд стульчиков, чтобы гости могли сидеть на улице, свесив ноги на проезжую часть. В суете и атмосфере мне удалось раздобыть чашку под шум пролетающих вертолетов.

Это была первая чашка в новой стране!

Одна-две чашки из недельной поездки – это очень мало. Из одной поездки по Юго-Восточной Азии я привез 21 чашку, из Европы – 25. А тут … непорядок! Как искать что-то там, где этого просто нет?!

Когда я уже почти отчаялся, произошла интересная история. На оживленной базарной улочке я увидел мальчика, который нес поднос с посудой. Это обычное явление – доставка чая по лавкам из ближайшей чайной. В глаза бросилась кофейная чашка на подносе. Значит, где-то подаю кофе! Нет ничего проще, чем найти то место, если знать, как спросить. Люди на улице языков не знают. Пришлось пойти за мальчиком. «Курьер» нырнул в цирюльню. Там раздал напитки и остался ждать. Я ждал на улице. Вот поднос стоит на полу у дверей и ждет курьера.

Через полчаса мальчик собрал посуду и пошел «на базу». Следуя за ним, я нашел место где делали кофе.

Нет ничего проще, чем получить чашку в такой гостеприимной стране, и ничего сложнее, если вы не говорите на местном языке. Остается только самый действенный, но не очень приличный способ. Я выпил (как обычно) две или три чашки, чтобы они сбились со счета, рассчитался заранее, чтобы за мной не присматривали, и уже хотел уходить, размышляя о том, как нехорошо тырить чашку в таком мирном и дружелюбном месте.

В этот момент меня заметила компания англичан- студентов, и моя эвакуация задержалась.  Это были первые иностранцы, встреченные на улице за 5 дней. Было интересно поболтать о том, кто что видел. Как только избавился от студентов, подоспел еще один человек. Как оказалось, араб, живущий в Британии, много лет назад уехавший из Ирака, приехал проведать родных. Беседа была очень увлекательной, но уже никак не располагала к тырингу чашки. К нам было слишком много внимания, а позже, как к уважаемым гостям, пьющим 5-ю чашку, присоединился хозяин заведения. Гениальная идея пришла в голову и я рассказал британцу а нашей коллекции и сайте, попросив потребовать у хозяина заведения чашку в подарок. Немедленно на маленьком столе выстроилось 8 чашек – все что были в кафе. Мне предложили сразу все завернуть. Я был не готов к таким широким жестам, и выбрал две самые интересные.

Это было начало вечера, и потом еще много всего интересного. Был долгий пьяный вечер, злачные места арабского города и дружба с чиновником из иракского правительства.

А это уже на моем рабочем столе.